Айдана Ахмеджанова 
Мировая экономика вступает в решающую фазу роста, которую аналитики все чаще называют «эпохой электричества». Прогнозируется, что в ближайшие пять лет потребление электроэнергии будет расти быстрее, чем когда-либо за последние десятилетия, знаменуя собой структурный сдвиг. Впервые за тридцать лет, за исключением кризисных периодов, спрос на электричество опередил глобальный экономический рост, и эта тенденция, как ожидается, сохранится. Электроэнергия перестает быть просто следствием экономической активности и становится ее ведущим драйвером.
Этот сдвиг обусловлен несколькими мощными факторами. Стремительная электрификация транспорта, особенно распространение электромобилей, расширение центров обработки данных для нужд искусственного интеллекта, растущий спрос на кондиционирование воздуха из-за изменения климата, а также переход промышленности и систем отопления на электричество – все это создает беспрецедентную нагрузку на энергосистемы. В результате электричество становится основой современных экономик и стратегий декарбонизации.
Двигателем роста спроса остаются развивающиеся страны, на которые до 2030 года придется около 80% нового потребления. Однако и развитые экономики, после более чем десятилетнего застоя, демонстрируют возрождение спроса. В США и Европейском союзе ожидается ежегодный рост на уровне около 2%, в основном за счет цифровизации и электрификации. Для этих стран электричество становится ключевым фактором конкурентоспособности в цифровом и промышленном секторах.
Особую роль в этом процессе играет Китай. Несмотря на замедление темпов экономического роста, на долю КНР придется почти половина мирового прироста спроса на электроэнергию до 2030 года. Ожидаемый рост потребления в Китае в ближайшие пять лет будет сопоставим с текущим общим потреблением всего Европейского союза. Это подчеркивает колоссальное влияние Пекина на глобальные энергетические рынки, спрос на топливо и траекторию выбросов.
Чтобы удовлетворить растущий спрос, мир активно наращивает мощности возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и атомной энергетики – к 2030 году они будут обеспечивать около 50% мирового производства. Солнечная энергетика лидирует, обеспечивая более половины годового прироста генерации. Однако, несмотря на бум ВИЭ, уголь, вероятно, останется крупнейшим отдельным источником электроэнергии в мире к 2030 году. Его доля в энергобалансе Китая снизится с 55% до 43%, но он все чаще будет использоваться не для базовой нагрузки, а для обеспечения гибкости и резервирования энергосистемы.
Несмотря на впечатляющий рост «зеленой» генерации, выбросы CO₂ в электроэнергетике, стабилизировавшись в 2025 году, вряд ли начнут резко снижаться. Огромный рост спроса нивелирует успехи от внедрения чистых технологий. Углеродоемкость производства электроэнергии продолжит снижаться, но абсолютные объемы выбросов будет сложно сократить. Ключевым фактором здесь станет политика Китая в области вывода из эксплуатации угольных станций и реформирования энергосистемы.
Главным скрытым препятствием на пути к новой энергетической эре становятся сети. Инвестиции в их расширение и модернизацию значительно отстают от темпов строительства генерирующих мощностей. В очередях на подключение к сетям по всему миру «застряли» проекты общей мощностью более 2500 ГВт, включая ВИЭ, системы хранения и крупные промышленные объекты вроде дата-центров. Без ускоренного расширения сетей и внедрения интеллектуальных систем управления риски дефицита электроэнергии и сбоев будут только расти, ставя под угрозу всю стратегию энергетического перехода.
