Сергей Ермаков Проекты, генерирующие углеродные кредиты, решают одну из двух задач: сокращают объём новых выбросов парниковых газов или удаляют уже накопленный в атмосфере диоксид углерода (CO₂). Эта разница определяет стоимость, риски и долгосрочность климатического эффекта от каждого кредита, представляющего собой одну тонну CO₂-эквивалента.
К первой категории относятся проекты, которые предотвращают выбросы по сравнению с базовым сценарием. Это, например, строительство солнечных и ветровых электростанций взамен угольных, улавливание метана на свалках и агропредприятиях, а также повышение энергоэффективности – от установки современного промышленного оборудования до внедрения чистых кухонных плит в развивающихся странах. Сюда же входят лесоохранные инициативы, такие как REDD+, нацеленные на борьбу с обезлесением.
Вторая категория объединяет проекты, которые непосредственно извлекают CO₂ из атмосферы. Природные решения включают высадку новых лесов и восстановление экосистем, где углерод накапливается в биомассе и почве. Однако такие проекты уязвимы перед пожарами, засухами и другими природными катаклизмами, которые могут свести на нет накопленный эффект. Технологические методы, такие как производство биоугля или прямое улавливание из воздуха (DAC), обеспечивают более надёжное и долгосрочное хранение углерода, но пока остаются значительно дороже.
На добровольном углеродном рынке растёт спрос именно на кредиты от проектов по долгосрочному удалению CO₂, поскольку покупатели всё больше внимания уделяют долговечности климатической пользы. По данным CDR.fyi, в 2025 году спрос на такие кредиты может достичь 30 млн тонн, тогда как в 2024 году он составлял около 8 млн тонн. При этом предложение пока заметно отстаёт, что подчёркивает разрыв между потребностями рынка и текущими возможностями технологий.
