Эльмира Иманбаева Мировая текстильная промышленность наращивает выбросы парниковых газов вопреки глобальной климатической повестке. Углеродный след отрасли растёт из-за увеличения объёмов производства и спроса на одежду, что заставляет рынок искать новые экономические стимулы для декарбонизации.
По подсчётам Apparel Impact Institute, в 2023 году выбросы мировой швейной промышленности достигли 944 млн тонн CO₂-эквивалента, что на 7,5% больше, чем годом ранее. Рост зафиксирован впервые за всё время наблюдений института. Основными причинами стали увеличение выпуска продукции и большая зависимость от первичного полиэстера, производимого из ископаемого сырья.
Параллельно растёт и производство волокна. По данным Textile Exchange, в 2024 году его глобальный выпуск достиг рекордных 132 млн тонн против 125 млн тонн в 2023 году. С момента подписания Парижского соглашения в 2015 году производство выросло на 34 млн тонн. Синтетические волокна занимают около 69% рынка, а на полиэстер приходится 59% – примерно 78 млн тонн. Переработка при этом не решает проблему: доля вторволокна в 2024 году составила всего 7,6%, причём менее 1% было получено из старого текстиля. Основным сырьём для переработанного полиэстера остаются пластиковые бутылки, а не одежда.
Углеродный след отрасли формируется на всех этапах. Выбросы начинаются с получения сырья – ископаемых углеводородов для полиэстера или удобрений и техники для хлопка. Затем следуют энергоёмкие процессы прядения, ткачества и окраски, особенно на предприятиях, которые работают на угле и газе. Завершает цепочку логистика: так, транспортные выбросы Shein в 2024 году выросли на 13,7% до 8,52 млн тонн CO₂-эквивалента, у Inditex – на 10% до 2,61 млн тонн.
Одним из инструментов для снижения нагрузки на климат могут стать углеродные рынки. Показательным примером становится Индия, которая включила текстильные предприятия в свою систему торговли квотами (CCTS). В рамках этого механизма около 490 компаний из семи секторов экономики, включая текстильный, получают целевые показатели по удельной эмиссии. Те, кто сокращает выбросы эффективнее норматива, смогут продавать углеродные сертификаты, а те, кто не укладывается в лимиты, будут обязаны их покупать.
Такая система создаёт прямой экономический стимул для модернизации производств. Компании могут генерировать углеродные единицы, переходя на возобновляемые источники энергии, повышая энергоэффективность оборудования или заменяя ископаемое топливо в термических процессах, например при окрашивании тканей. Доходы от продажи квот могут частично покрыть затраты на такие проекты.
Давление на производителей также усиливает регулирование. Евросоюз ужесточает требования к производителям по утилизации отходов и принципам циркулярной экономики. Во Франции уже введены экологические сборы для компаний сегмента «ультрабыстрой моды». Это вынуждает экспортёров, работающих с рынком ЕС, активнее заниматься декарбонизацией своих цепочек поставок.
Углеродные рынки не решают проблему перепроизводства, но могут направить капитал в реальное сокращение выбросов. Для производителей углерод становится издержкой, управление которой превращается в конкурентное преимущество. Компании, которые смогут наладить выпуск продукции с меньшим углеродным следом, получат доступ к финансированию и лояльность глобальных брендов.
