Анастасия Иванова Мировое сообщество отстает от графиков изъятия углекислого газа из атмосферы, необходимых для достижения целей Парижского соглашения по климату. Согласно последнему докладу State of Carbon Dioxide Removal за 2026 год, подготовленному группой из более чем пятидесяти международных исследователей, текущие планы государств формируют глубокий разрыв между их официальными обязательствами и объемами улавливания, которые, по оценкам ученых, требуются для ограничения глобального потепления в пределах полутора градусов Цельсия. Без резкого ускорения этих процессов в ближайшие двадцать лет избежать наиболее разрушительных последствий климатических изменений не удастся.
Технологии абсорбции и долгосрочного хранения углекислого газа охватывают широкий спектр методов – от традиционного лесовосстановления до промышленных систем прямого улавливания из воздуха. По расчетам авторов доклада, к середине века заявленные странами климатические меры позволят выводить из атмосферы около 3,6 млрд тонн углекислого газа ежегодно. Однако климатические модели, соответствующие Парижскому соглашению, требуют, чтобы к 2050 году этот показатель составлял не менее 8,75 млрд тонн в год. Таким образом, ежегодный дефицит мощностей составит около 5,2 млрд тонн. Исследователи подчеркивают, что этот разрыв увеличился по сравнению с предыдущими оценками из-за непрекращающегося роста глобальных выбросов парниковых газов: чем дольше сохраняются высокие объемы эмиссии, тем больше углерода придется извлекать в будущем.
На сегодняшний день совокупный объем изъятия углекислого газа в мире составляет примерно 2,2 млрд тонн в год, что компенсирует лишь около пяти процентов глобальных выбросов. При этом 99,9 процента этого объема приходится на традиционные методы землепользования, включая посадку лесов, восстановление экосистем и повышение эффективности лесного хозяйства. Ключевой вклад в эти процессы вносят Россия, Китай, США, Бразилия и Европейский союз. Однако ученые предупреждают, что чрезмерная ставка на лесные ресурсы сопряжена с серьезными рисками. Лесные массивы подвержены пожарам, засухам и вырубке под нужды сельского хозяйства или инфраструктуры, что способно мгновенно вернуть накопленный углерод обратно в атмосферу. Характерным примером служит Бразилия, где, несмотря на наметившееся снижение темпов обезлесения Амазонии, сохраняются риски изменения структуры землепользования ради аграрных и транспортных проектов.
Доля альтернативных технологических методов улавливания углерода пока остается крайне незначительной. На такие решения, как производство биочара (древесного угля для улучшения почв), ускоренное выветривание горных пород и прямое улавливание из воздуха с последующим захоронением, приходится всего около 2 млн тонн CO2 в год. Тем не менее этот сегмент демонстрирует быстрый рост – около сорока процентов ежегодно, что сопоставимо с ранними этапами развития солнечной энергетики. Однако для выполнения глобальных климатических целей темпы внедрения данных технологий должны значительно превысить скорость распространения даже самых коммерчески успешных решений в сфере чистой энергетики.
Развитие отрасли сдерживается высокой концентрацией спроса и инвестиций. Рынок технологического изъятия углерода во многом зависит от узкой группы покупателей и государственных доноров. Например, на американскую корпорацию Microsoft пришлось около 82 процентов закупок углеродных офсетов в технологическом сегменте, а примерно 85 процентов государственного финансирования крупных демонстрационных проектов сосредоточено в США, Швеции и Дании. На добровольном углеродном рынке также наблюдается географический дисбаланс: более двух третей проектов традиционного лесного улавливания локализованы в Латинской Америке. Такая зависимость делает сектор уязвимым перед любыми изменениями в корпоративной стратегии ключевых игроков или климатической политике отдельных правительств.
Основным препятствием для масштабного притока частного капитала остается неопределенность будущего спроса. До сих пор государственная поддержка в основном фокусировалась на стороне предложения – субсидировании научных разработок и пилотных проектов. При этом механизмов, гарантирующих долгосрочный выкуп извлеченного углерода, практически не создано. Хотя в рамках добровольного углеродного рынка за последний год были подписаны форвардные контракты на изъятие 40 млн тонн CO2, эти объемы несопоставимы с реальными потребностями. Решением проблемы может стать интеграция углеродных офсетов в государственные системы регулирования выбросов, что сейчас активно обсуждают в Европейском союзе, Великобритании и Швейцарии. Такие меры способны дать рынку стабильный инвестиционный сигнал.
Авторы доклада напоминают, что улавливание углерода не может служить заменой сокращению выбросов. Как минимум 80 процентов усилий по достижению углеродной нейтральности должно быть направлено на снижение эмиссии непосредственно в источниках ее возникновения, тогда как технологии абсорбции призваны компенсировать лишь неустранимые выбросы промышленности и транспорта. Попытки использовать улавливание как оправдание для отсрочки декарбонизации грозят тяжелыми последствиями. Десятилетняя задержка в снижении выбросов потребует дополнительно извлечь из атмосферы около 150 млрд тонн углекислого газа, что создаст критическую нагрузку на земельные, водные ресурсы и промышленную инфраструктуру. Период с 2026 по 2030 год исследователи называют решающим окном возможностей, за которое регуляторы обязаны сформировать прозрачные правила игры и запустить устойчивые рыночные механизмы.
