Асель Сагиева 
Углеродные кредиты стремительно превращаются из нишевого экологического инструмента в центральный элемент глобальной экономики. По своей сути, один такой кредит представляет собой эквивалент одной тонны углекислого газа, удаленной из атмосферы или не попавшей в нее. Компании используют их для достижения нормативов по выбросам и для реализации собственных климатических целей, что формирует быстрорастущий рынок. По прогнозам аналитиков, к 2026 году его объем может превысить 1,2 триллиона долларов, отражая растущий спрос со стороны бизнеса и правительств.
Вся система делится на два основных типа рынков. Первый – обязательный, где компании покупают кредиты для соблюдения законодательных ограничений по выбросам. Именно он составляет львиную долю всего оборота. Второй – добровольный, где бизнес приобретает кредиты по собственной инициативе для улучшения репутации и достижения целей устойчивого развития. Хотя его объем пока значительно меньше – около 2 миллиардов долларов, он демонстрирует уверенный рост. Уже более 70 стран внедрили ту или иную форму ценообразования на углерод, создавая стабильный спрос и большой пул покупателей и продавцов.
На этом поле появляются игроки с совершенно разными бизнес-моделями. Яркий пример – компания Tesla. Основной доход ей приносят электромобили, но значительную прибыль она получает от продажи регуляторных углеродных кредитов другим автопроизводителям. За счет производства транспорта с нулевыми выбросами Tesla генерирует избыточные квоты, которые продает конкурентам, не справляющимся с экологическими нормативами. С 2017 года этот источник дохода принес компании более 10 миллиардов долларов.
Совершенно иной подход демонстрирует Carbon Streaming Corporation. Она не строит проекты сама, а выступает инвестором, финансируя разработчиков по всему миру – от программ по защите лесов до проектов в сфере чистой энергетики. В обмен на первоначальные вложения компания получает права на будущие углеродные кредиты, которые будут сгенерированы этими проектами. Такая модель, похожая на роялти, позволяет инвесторам получить прямой доступ к рынку кредитов, не принимая на себя операционные риски.
Ключевую роль в развитии рынка играет и биржевая инфраструктура. Такие компании, как Intercontinental Exchange (ICE) и Xpansiv, не производят кредиты, а создают платформы для их торговли. ICE обеспечивает функционирование крупнейших обязательных рынков, включая Систему торговли выбросами ЕС (EU ETS). Xpansiv, в свою очередь, является лидером на добровольном рынке, где торгуются кредиты от проектов по лесовосстановлению и других природоохранных инициатив. Создавая прозрачные и ликвидные площадки, они делают торговлю квотами доступной для корпораций и финансовых инвесторов.
На передний край инноваций выходят и энергетические компании. Британская Drax Group, ранее занимавшаяся генерацией электроэнергии, активно развивает направление биоэнергетики с улавливанием и хранением углерода (BECCS). Эта технология позволяет не просто сокращать выбросы, а физически удалять CO2 из атмосферы. Компания уже заключила соглашения на поставку таких «премиальных» кредитов по цене от 350 долларов за тонну, что значительно выше стоимости обычных квот. Этот сдвиг показывает растущий спрос на кредиты высокого качества, подтверждающие реальное удаление углерода, а не просто компенсацию.
Основные тенденции указывают на дальнейшее расширение обязательных рынков, поскольку все больше стран вводят углеродное ценообразование. Одновременно будет расти спрос на высококачественные кредиты, связанные с удалением углерода, со стороны корпораций, заявивших о целях по достижению «чистого нуля». Упрощение доступа к торгам через биржевые платформы сделает этот рынок еще более привлекательным для широкого круга инвесторов, превращая углеродные кредиты в неотъемлемую часть финансового планирования и корпоративной стратегии в эпоху декарбонизации.
